Это было очень глупо. Обычно прекрасно ориентировавшийся на местности Турецкий от такой нелепой неожиданности растерялся. Правда, только на миг. Он даже крепко глаза зажмурил, чтобы они скорее привыкли к темноте. А когда открыл… то хоть бы и не открывал. Ощущения мухи, утонувшей в пузырьке с черной тушью, показались ему детской шуткой. Но ведь у мухи и глаза-то какие! На пол-лица, выражаясь фигурально. А тут — сплошное черт-те что! Он даже пальцев своей протянутой вперед руки не видел, как и самой руки — тоже. Но самое поганое заключалось в том, что он вмиг потерял нужное направление. То, что площадь широкая, это он помнил. То, что сквер был метрах в ста впереди, тоже. Но впереди — это где?

Если бы можно было обратиться к Богу с мольбой о помощи, он бы это немедленно и без раздумья сделал. Причем даже не задумываясь о том, какое это свинство просить Всевышнего о столь мелких одолжениях, а еще о том, что уж в его-то возрасте, да и положении, пора бы избавиться от чего-то одного — либо от ханжества, пусть даже имея перед глазами в качестве примера моду на высоких политиков со свечечками в руках, либо от безверия. Нет, ни о чем не подумал Турецкий, Создатель решил временные трудности за него. Возможно, его озаботила все-таки судьба хоть и не совсем путевого, но искреннего, и не только в заблуждениях, сына своего.

На площадь выехала машина и мазнула лучами фар по асфальту, высветив последовательно округу и, разумеется, недалекий сквер и растерянно замершего посреди площади высокого мужчину, тень от которого вмиг достигла указанного сквера. Вот и определился азимут, остальное было делом техники, поскольку машина медленно двигалась через площадь наискосок, и свет от ее фар, падающий на кустарник на той стороне площади, был тем путеводным, звездным путем, на котором чуть не заблудился усталый, одинокий путник…

«Красиво звучит, черт возьми!» — чисто механически отметил изысканность собственного сравнения скорый на ногу Александр Борисович, попутно обидев Господа упоминанием его врага, и достиг сквера прежде, чем машина исчезла в какой-то улице, мигнув на прощание красными огоньками. Дальнейшее ориентирование пошло уже с помощью близких голосов.